В своей психологической практике я нередко сталкиваюсь с тем, как женщина постепенно отменяет себя в отношениях. Это не происходит резко или явно — скорее тихо, почти незаметно. Она как будто отодвигает себя на второй план, соглашаясь занять место «после». Мужчина может прямо говорить, что на первом месте для него — дети от первого брака, родители или друзья, а ей он готов дать место только после них. И женщина принимает эти условия. Более того, она старается объяснить их для себя как нечто разумное и даже правильное: у него есть обязательства, так устроена жизнь, важно быть понимающей. Внутренне это часто сопровождается идеей, что главное — просто быть рядом и не требовать слишком многого.
Снаружи это может выглядеть как зрелость и способность учитывать реальность другого. Но если прислушаться глубже, за этим нередко стоит совсем другое переживание — страх потерять отношения, страх оказаться «слишком», быть отвергнутой, невыбранной. И тогда отказ от собственного места становится не свободным выбором, а вынужденной стратегией сохранения связи.
С точки зрения психоанализа, в таких ситуациях часто разворачивается не только история текущих отношений, но и гораздо более ранний опыт. В объектной перспективе партнер становится носителем уже знакомой внутренней фигуры — той, рядом с которой когда-то приходилось бороться за внимание, мириться с нехваткой, соглашаться на частичное присутствие. Тогда согласие быть «не на первом месте» — это не столько решение взрослой женщины, сколько повторение когда-то усвоенного способа быть в близости.
В этом смысле важно не только то, как ведет себя мужчина, но и то, что происходит внутри самой женщины. Какие чувства поднимаются в ней, когда она слышит: «ты не главная»? Часто это очень сильные, трудно выносимые переживания — ревность, боль, обида, зависть, злость, стыд за свои желания. И здесь я вспоминаю размышления психоаналитика Ольги Демчук о том, что иногда человек не может оставаться в отношениях именно потому, что сталкивается внутри себя с такими чувствами, которые не в состоянии выдержать.
Тогда возникает парадоксальная ситуация: чтобы не встречаться с этой внутренней бурей, психика выбирает путь уменьшения. Женщина как будто «гасит» себя — свои притязания, свою боль, свою злость. Она убеждает себя, что ей достаточно малого, что её потребности избыточны, что лучше не обострять. В этом смысле самоотмена становится способом не столько сохранить отношения, сколько избежать встречи с собственной эмоциональной интенсивностью.
Если посмотреть на это через призму идей Дональда Винникотта, можно сказать, что здесь начинает активно работать ложное Я — та часть личности, которая подстраивается, угадывает ожидания, старается быть удобной и не нарушать хрупкое равновесие. Снаружи это выглядит как гибкость и понимание, но внутри часто сопровождается ощущением пустоты и утраты себя.
С точки зрения Уилфреда Биона, можно говорить и о трудности контейнирования собственных чувств. Когда в детстве рядом не было фигуры, способной выдерживать и перерабатывать эмоциональные состояния ребёнка, во взрослом возрасте встреча с сильными аффектами может переживаться как угроза распада. И тогда проще отказаться от себя, чем выдерживать напряжение, конфликт, риск потери.
Важно при этом понимать, что речь не о том, что в отношениях всегда нужно быть «на первом месте» в буквальном смысле. Жизнь действительно сложнее, и у людей могут быть разные обязательства и привязанности. Вопрос в другом — остаётся ли у женщины ощущение собственной значимости, права на место, на желание быть важной. Или же за внешним согласием скрывается внутренняя убеждённость, что она в принципе не имеет права претендовать на большее.
Работа с такими историями — это, прежде всего, возвращение к себе. К своим чувствам, даже самым сложным и «неудобным». К праву их испытывать и постепенно учиться их выдерживать. Потому что возможность быть в отношениях напрямую связана со способностью не исчезать в них — не отменять себя ради сохранения связи, а оставаться живой, чувствующей и существующей рядом с другим.
Снаружи это может выглядеть как зрелость и способность учитывать реальность другого. Но если прислушаться глубже, за этим нередко стоит совсем другое переживание — страх потерять отношения, страх оказаться «слишком», быть отвергнутой, невыбранной. И тогда отказ от собственного места становится не свободным выбором, а вынужденной стратегией сохранения связи.
С точки зрения психоанализа, в таких ситуациях часто разворачивается не только история текущих отношений, но и гораздо более ранний опыт. В объектной перспективе партнер становится носителем уже знакомой внутренней фигуры — той, рядом с которой когда-то приходилось бороться за внимание, мириться с нехваткой, соглашаться на частичное присутствие. Тогда согласие быть «не на первом месте» — это не столько решение взрослой женщины, сколько повторение когда-то усвоенного способа быть в близости.
В этом смысле важно не только то, как ведет себя мужчина, но и то, что происходит внутри самой женщины. Какие чувства поднимаются в ней, когда она слышит: «ты не главная»? Часто это очень сильные, трудно выносимые переживания — ревность, боль, обида, зависть, злость, стыд за свои желания. И здесь я вспоминаю размышления психоаналитика Ольги Демчук о том, что иногда человек не может оставаться в отношениях именно потому, что сталкивается внутри себя с такими чувствами, которые не в состоянии выдержать.
Тогда возникает парадоксальная ситуация: чтобы не встречаться с этой внутренней бурей, психика выбирает путь уменьшения. Женщина как будто «гасит» себя — свои притязания, свою боль, свою злость. Она убеждает себя, что ей достаточно малого, что её потребности избыточны, что лучше не обострять. В этом смысле самоотмена становится способом не столько сохранить отношения, сколько избежать встречи с собственной эмоциональной интенсивностью.
Если посмотреть на это через призму идей Дональда Винникотта, можно сказать, что здесь начинает активно работать ложное Я — та часть личности, которая подстраивается, угадывает ожидания, старается быть удобной и не нарушать хрупкое равновесие. Снаружи это выглядит как гибкость и понимание, но внутри часто сопровождается ощущением пустоты и утраты себя.
С точки зрения Уилфреда Биона, можно говорить и о трудности контейнирования собственных чувств. Когда в детстве рядом не было фигуры, способной выдерживать и перерабатывать эмоциональные состояния ребёнка, во взрослом возрасте встреча с сильными аффектами может переживаться как угроза распада. И тогда проще отказаться от себя, чем выдерживать напряжение, конфликт, риск потери.
Важно при этом понимать, что речь не о том, что в отношениях всегда нужно быть «на первом месте» в буквальном смысле. Жизнь действительно сложнее, и у людей могут быть разные обязательства и привязанности. Вопрос в другом — остаётся ли у женщины ощущение собственной значимости, права на место, на желание быть важной. Или же за внешним согласием скрывается внутренняя убеждённость, что она в принципе не имеет права претендовать на большее.
Работа с такими историями — это, прежде всего, возвращение к себе. К своим чувствам, даже самым сложным и «неудобным». К праву их испытывать и постепенно учиться их выдерживать. Потому что возможность быть в отношениях напрямую связана со способностью не исчезать в них — не отменять себя ради сохранения связи, а оставаться живой, чувствующей и существующей рядом с другим.